teophil2 (teophil2) wrote,
teophil2
teophil2

Categories:

Опыт рецензии. «Битва в тупике». В. А. Мосунов.

Так, как меня забыли спросить, то вот. 

«Битва в тупике Погостье 1941-1942». В. А. Мосунов. 

Отечественную военно-исторической литературу в основном создают любители. Этот факт плюс груз историографических болезней еще советского периода создает две серьезные проблемы. 
Во-первых, чрезвычайную эмоциональную нагруженность темы. Помимо очевидных проблем с объективностью есть и более тонкий эффект. Очень часто повествование крутится вокруг терминов «трагедия» и «подвиг». И эти термины создают рамку ( если не порочный круг), ограничивающую всё, что может сказать автор. Более того, трагедия – это, как-никак жанр, и именно в этом жанре, осознанно или неосознанно, автор и работает. В лучшем случае исследование превращается в дидактику. В предельных случаях - в аналог пращура жанра. Т.е. в ритуальное действие, итогом которого должно быть возвышающее душу потрясение. Разумеется, принципы историзма, объективности и всестороннего изучения темы ужасно мешают и потому бывают отброшены. 

Во-вторых, военная история достаточно консервативна. Во многих областях гуманитарного знания давно утвердился подход, который можно сформулировать так: «Объективная истина недостижима, но смысл в том, чтобы к ней стремиться». Или, как выразился М.М. Кром, «историк не может быть объективным, но может быть честным». На практике это как раз означает, что из объекта изучения надо скрупулезно вытрясти всё, что можно и осмотреть его с лупой, потому что даже этого все равно будет мало. И надо тщательно обговорить, что, ты собственно, ищешь. Но в военной истории кажущаяся однозначность исторических событий ( войны и кампании имеют четкий конец и начало, приводят к поражению или победе, в них есть фиксированные участники) создает иллюзию того, что есть конкретное, осязаемое, и, главное, единственно возможное прошлое, и его можно разглядеть, если как следует присмотреться. Присмотреться, конечно, можно и нужно, но не стоит забывать, что увиденное зависит от настройки оптики. 
Длинное вступление о том, как не надо, необходимо лишь для того, чтобы сказать, что книга «Битва в тупике» - пример того, как надо. Выход из порочного круга, в котором исследователь мечется по лабиринтам собственных эмоций и проблем идентичности, есть. Всего-навсего – добросовестная работа со всеми доступными источниками, начиная, конечно, с первичных. С внутренней и внешней критикой и прочими источниковедческими процедурами. 

Книга описывает бои за район станции Погостье и охватывает период с декабря 1941 по апрель 1942. Она продолжает серию работ автора, посвященную Битве за Ленинград и, на мой взгляд, впервые после написанного в соавторстве «Архипелага в огне» труд издан так, как он этого заслуживает ( хотя , бесспорно, есть куда стремиться). Как всегда, исследование сделано прежде всего с опорой на оперативные документы обеих сторон и как всегда, немало внимания уделено планированию. Это уже стало визитной карточкой автора, что, впрочем, не мешает лишний раз порадоваться достоинствам книги. 

Задача поставлена довольно узко - только Погостье и только ход боевых действий. Но при этом показана предыстория, пролог и первая глава рассказывают, как в ходе советского контрнаступления под Тихвином и зимнего кризиса сложилась ситуация, которую стороны разыграли в начале 42-го года. Вообще автор вслед за Г.А. Олейниковым предлагает говорить о Любанской операции как о части Волховской битвы и в целом рассматривать зимнее контрнаступление на уровне трех фронтов – Ленинградского, Волховского и Северо-Западного, - исходя из директив Ставки. Это очень перспективный подход и мне кажется, что в этой работе получилось показать, как и почему грандиозные замыслы приводят к «битве за семафор». Можно ли называть Погостье советским ( или ленинградским?) Пашендалем – большой вопрос, аналогии чаще всего врут, да и кандидатов на такой титул прискорбно много. Но сравнение с позиционными тупиками Первой Мировой возникает само собой. Между прочим, в книге приведен достаточно редкий для Ленинграда удачный случай минного подкопа – как раз под насыпь у Погостья. 
Интересно выглядят немецкие планы уровня корпус-армия. Январское наступление заставило фон Лееба думать об отходе на линию Псков-Нарва ( а затем и подать в отставку). Об оставлении позиций в южнее Ладоги в «Бутылочном горлышке» думали еще раньше, при отступлении от Волховстроя. И при этом планировали перехват Дороги Жизни по льду, с броском на Зеленцы. В целом видно, что к зиме отхваченный кусок оказался слишком велик, чтобы его проглотить. Но, увы, с советской стороны переоценка своих возможностей была не меньше, и усугублялась пренебрежением деталями и низкой штабной культурой. 
Одна глава посвящена январским и февральским боям, одна – мартовскому наступлению и прорыву, и финальная – операции по захвату Виняголово, которая кончилась провалом. 
Ход боевых действий, описывать не стану, но он, помимо Первой Мировой, заставляет вспомнить Финскую. Автор на это указывает. Быстрая потеря управления в ходе боя, действуют отдельные группы без связи со штабами, танки не могут взаимодействовать с пехотой, успехи не развиваются. И, в отличие от Финской, ужасная ситуация с артиллерийскими боеприпасами. Кстати, к марту немецкие истребители танков, как финны, используют подрывные заряды и бутылки с бензином. Картина достаточно знакомая: единственный ресурс, которым обладают войска - мужество и стойкость солдат. Он позволяет добиться отдельных успехов. Лыжники прорываются в тыл противника и бьются в окружении по нескольку суток. Танкисты ведут бой из подбитых машин. Но одни. К тому моменту, когда удается все-таки сконцентрировать силы, уже поздно. 
Хорошо показана немецкая манера постоянно создавать батальонные группы. Пока это у них получается отлично, отдельные пехотные батальоны конвеером перебрасывают на угрожаемый участок фронта, потрепанные отводят, и в итоге за время боев через 269 пд прошел 41 батальон. Отдельно подчеркнуто, что численность активных штыков в советской армии могла равняться их численности в немецкой дивизии и сравнивать соединения чисто по названию будет некорректно. Отдельный и болезненный вопрос – состояние артиллерии и наличие в советских войсках боеприпасов. Об этом, например писал Алексей Исаев в книге о Сталинграде – возможность выстреливать эшелон снарядов в день давала немцам решающее преимущество. 
Показано, как штаб 18А теряет адекватное восприятие ситуации, но организованность на местах все-таки выручает. Это, кстати, еще одна прекрасная черта всех книг автора: командование обеих сторон показано, как люди, принимающие решения и делающие глупости. А не как нерассуждающая, неумолимая сила природы. 
54 армия прогрызала участок насыпи у Погостья весь январь и февраль, в марте оборона-таки посыпалась. Дальше с советской стороны участвовал 4 гвардейский стрелковый корпус, что стало первой попыткой использовать под Ленинградом такое крупное гвардейское соединение. Фигура командира, Н.А. Гагена, конечно заслуживает отдельного упоминания, но в последние годы о нем пишут. 

Местами картина начинает выглядеть очень современно и напоминает горячие точки последних десятилетий – тактические, если официально, или сводно-сбродные, если неофициально, группы; опорные пункты, вокруг которых непонятно кто кого окружает, война за немногочисленные дороги. Как ни любят в русскоязычной среде апеллировать к Великой Отечественной, но обычно взывают к масштабным, эпическим образам – танковые армии, сотни тысяч пленных, Сталинград, Курская дуга, уходящая вдаль по полю траншея, в которой бойцы стоят насмерть. Здесь мы видим случай « как полгода с боем брали населенный пункт Борки», и полезно помнить о том, что это и есть основная часть любой войны вообще и Великой Отечественной в частности. 
Огромным подспорьем при чтении являются схемы. Их много, они позволяют не прибегать к викимапии, скачанным километровкам РККА, яндекс и гугл-картам и всему, чем обычно приходиться вооружиться. В названиях на схемах есть забавные опечатки, но это дело поправимое. Опечатки в книге вообще есть, но их несколько штук типа «10,5 -мм см» или Смердыни дважды вместо Виняголово и Смердыни. Это некритично. Если придираться, есть парочка фраз, на мой взгляд, неудачных стилистически, но в целом издательство задало очень высокую планку. То, как должна выглядеть книга в бумаге. 
Недостатком можно считать нераскрытую роль авиации. Несколько раз упомянуты действия штурмовиков, но какие силы действовали и какое влияние оказали – этого нет. 
Мне бы еще хотелось увидеть более подробный историографический обзор и характеристику источников, но это, во-первых, интересно лично мне, а , во-вторых, это тема для отдельной небольшой работы.

UPD:
Немецкая пятисотметровка в цвете, изд. 06.1943. Погостье-разъезд Жарок. Видна "звезда Мерседес", Бараки, Кухонная просека у отметки 55,0.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments