(no subject)

Вот тот самый мост в Долговке, про который я долго распинался. 1944 год, уже после взятия Луги. Мосту не шибко везло. В августе 41-го его взорвали при отступлении части Лужской Оперативной Группы. В апреле 42-го- партизаны. В феврале 44-го - немцы. Тогда узел обороны в Долговке доставил массу проблем, его штурмовали и пытались обойти с 4 по 9 февраля. Сейчас Киевское шоссе огибает деревню, и новый мост через Ящеру находится западнее.
В сборнике политуправления Ленфронта " Великая победа советских войск под Ленинградом" Долговке посвящены несколько очерков.
В частности, вот : "Когда военные историки будут исследовать операцию, им придется совершить поучительное путешествие по гигантскому полукружию, один конец которого упирается в рай он Оредежи , а другой — в леса, и болота близ дороги на Псков. И каждый невольно задержится у край ней точки этой дуги перед кратером, что образован взрывом моста через Ящеру , у маленькой деревеньки Долговка. (…) Стоя у кратера, можно было .видеть в эти часы движение всех родов войск, обтекающих, провал на шоссе по глубокому объезду, снабженному мостиками и переходами . Но передовые подразделения пехоты не ждали , пока будет проложена новая дорога. С пулеметами и легкими минометами на руках они переползи по ту сторону шоссе, вытягивая друг друга, как заправские альпинисты. Вскоре автоматчики офицера Лебеденко уже завязали бой с немецким
заслоном, засевшим в корпусах дома отдыха Балтфлота." ( с.167) Крайне бравурное и сглаженное описание ( в одном из очерков там вообще немецкие смертники фигурируют), но тем не менее.
Упомянутый кратер хорошо видно на одном из фото, но мне кажется, что это может быть мостик через Долгушку севернее деревни, а фермы, обломки моста и колья с маскировочным забором - уже мост через Ящеру. там, кстати, велосипед лежит посреди бывшего моста.





Про рейд 1 Волховской бригады. Ч.3

Итак, 1 Волховская партизанская бригада, составлявшая 538 человек благополучно перешла линию фронта. В ночь на 7 апреля 1942 года бригада встает лагерем в глуши нынешнего Мшинского заказника, в двух километрах от южного берега оз. Стречно. Collapse )

(no subject)

Красавцы. Подписано "Партизанский отряд моряков". и, судя по бескозыркам, часть - с Ладожской флотилии. Возможно, это группа капитана Хирхасова, из сводного отряда, сформированного на базе Балтийского морского пароходства. Или нет.

Еще раз о far-fetched hypothesis.

Полагаю, что был прав, и на фото-таки Кузнецова и Новожилова.
Итак, снимок с интернет-выставки архива ЦГАИПД "Ленинградские партизаны". Подпись: Начальник оперативного отдела ЛШПД М.Ф. Алексеев прощается с партизанами, уходящими в тыл немцев. Март 1942 г. Ленинград. Автор снимка Р.С. Гатовский. ЦГАИПД СПб. Ф. О-116. Оп. 16. Д. 94. Л. 1.


Collapse )

(no subject)

Занятное из коллекции трофейных документов (http://wwii.germandocsinrussia.org)
Как делать огневые точки из трофейных танков. Плюс инструкция по борьбе с танками противника. Второе, как я понимаю - из 11 пехотной дивизии, так что, возможно, имеет отношение к Погостьинскому опыту. Про ж.д. насыпь упомянуто.

О рейде 1-ой Волховской бригады ч.2

Как уже было сказано, бригада Тарасова перешла фронт на участке 23-ей отдельной стрелковой бригады. Бригада ( т.е. два отдельных батальона), как видно на карте, зацепилась за деревни на берегу Оредежа и дефиле между болотами Веретинский мох и Тесовское. Перешеек был почти пройден, дальше лежала дорога по южному берегу реки через Пристань и Ям-Тесово, которая выводила к станции Оредеж, а затем шла на Лугу. А главное, на юг открывался путь к Раглицам ( штаб 38 АК) и далее на Новгород. Но, увы, достигнутый рубеж был пределом возможного для советских частей.Collapse )

Far-fetched hypothesis

Вот снимок с интернет-выставки архива ЦГАИПД "Ленинградские партизаны". Подпись: Начальник оперативного отдела ЛШПД М.Ф. Алексеев прощается с партизанами, уходящими в тыл немцев. Март 1942 г. Ленинград. Автор снимка Р.С. Гатовский. ЦГАИПД СПб. Ф. О-116. Оп. 16. Д. 94. Л. 1.
Есть мнение, что можно опознать девушек.

Collapse )

История про Виктора Кудрявцева.

Вместо того. чтобы писать про бригаду Тарасова, опять отвлекся на параллельную тему.

27.09 1942 в районе дер. Дубовик на реке Чагода( это Погостьинский выступ) попали в плен двое партизан, шедших на выход из немецкого тыла. Это были М.Ф. Варзанов и Е.И. Утин. Не просто партизаны, а лужские партработники, секретарь райисполкома и 3 –ий секретарь райкома, ушедшие за линию фронта еще в конце мая, а до того партизанившие под Лугой с августа 41-го по февраль 42-го. Оба они в плену выжили, после освобождения прошли фильтрацию, затем достаточно благополучно вернулись домой ( хотя Варзанова исключили из партии, а Утин отделался выговором -  оба « за пассивность во время пребывания в плену» ). Оба писали отчеты для обкома и райкома и, среди прочего, в варзановском объяснении, данном  для бюро райкома есть такая  фраза о допросе в штабе 28 корпуса « спустя день или два нас пришел опознавать какой-то молодой человек в форме немецкого офицера ( у нас с тов. Утиным возникло убеждение, что мы его видели в штабе партизанского движения в М. Вишере) и сразу же нас опознал» (ЦГАИПД,ф.1728, оп.1, д.760188, лист 9,). Присутствие такого человека на допросе – вещь совершенно обыденная, пленных вполне хватало. Но «мы его видели в штабе партизанского движения» вызывает сомнение. Во-первых, мало ли что могло показаться пленным после допросов. Во-вторых, мало ли что могло придти в голову за четыре с лишним года, - отчет был написан  в декабре 1945 года. А в-третьих, и главных, Варзанову пришлось оправдываться за подозрительную легкость, с которой он попал в плен,  а затем был опознан , как коммунист и партийный деятель. И при этом остался в живых.  Подробности об Утине и Варзанове переношу в сноску, чтобы не перегружать текст.[1]

Присутствие некоего агента, опознавшего партизан, конечно, возможно, но непроверяемо. Тем более сложно предположить, кто бы это мог такой быть. Однако в тех же протоколах допросов пленных партизан, отложившихся в делах разведотдела  28 АК, нашелся след, который позволил построить гипотезу о личности « молодого человека в форме немецкого офицера». Сразу оговорюсь, что в гипотезе есть слабое место, но кандидат на роль агента заслуживает интереса сам по себе.
Итак, в тот же день 27 сентября, там же, недалеко от ветки Октябрьской ж.д. за Любанью, произошло следующее:

«21. пехотная дивизия, отдел 1с.                                                     
Тема: Допрос парашютиста.
 Днем 27.09.1942 в Бабинской Луке сдался солдат Виктор Кудрявцев. Он привел к лагерю, который находился в 2 км. юго-восточнее деревни. В лагере находилось 6 человек, которые открыли огонь и смогли скрыться в лесу».
(NARA\T314 \R793\fr.27)

«3.10.1942 Штаб XXVIII АК
Допрос бандита Кудрявцева Виктора Петровича.
1.Личность.
Пленный родился в Ленинграде в 1923 г. Закончил 10-летнюю среднюю школу, в то же время, будучи художественно одаренным, 5 лет ходил в детскую художественную школу. После этого поступил в ленинградский театральный институт и обучался на актера. Обучение не смог закончить из-за войны, институт был эвакуирован в город Энгельс. Его мать – из рабочих, старый член партии, отец умер. Сам пленный - член комсомола, через мать имеет хорошие отношения с высшим партийным руководством Ленинграда, напр. Ждановым. Никитиным и Алексеевым.
2. Вербовка.
При посредстве матери был 10.5.1942 принят в Смольном 1-ым секретарем комсомола Ленинграда Ивановым, заместителем Жданова Никитиным и Алексеевым. Был назначен связным между комсомолом и штабом банд ( des Bandenwesens) в Малой Вишере. Круг обязанностей был ему объяснен по дороге. Он должен был отдельно заниматься комсомольцами, состоящими в бандах и составлять для прессы устные доклады об их деятельности. Также – воспитывать молодежь в комсомольском духе и вести среди нее агитацию за вступление в эту организацию. Для этой цели было запланировано созывать собрания. Вместе с ним в Малую Вишеру был отправлен еще один комсомолец. Кириллов. У начальника  маловишерского штаба Гузеева пленный не нашел поддержки в своей работе, тот постоянно чинил ему всевозможные препятствия.
В начале июля в Малую Вишеру прибыл Алексеев, с которым пленный нашел случай поговорить и описал ему  сложности в работе. Алексеев рекомендовал  пленному в качестве боевого крещения поучаствовать в активной деятельности . При этом он, находясь внутри подразделения, сможет проводить  комсомольскую работу среди молодых его членов.
На основании такого решения пленный был 12.06 переведен в отряд Косицына».
(NARA\T314 \R793\fr.23)

Об отряде Косицына я уже писал в заметке о поисках Власова. Кудрявцев был в отряде, когда  его безуспешно пытались переправить через линию фронта в пешем порядке. Когда 23.07 началась операция по поиску и вывозу командования 2УА и отряд десантировали отдельными группами в Оредежский и даже Гатчинский  р-н, Виктор оказался в последней партии. Их выбросили западнее дер. Поддубье в ночь на 07.08.42. Дальше – увы, знакомая история. Остальных групп не нашли. К 15.08 подошли к концу продукты. «На почве голода началось взаимное воровство продовольствия. В районе Тушинского мха член банды по фамилии Севрюков неожиданно бросил гранату в находящихся в лагере бандитов, после чего убежал. Один человек был ранен тяжело и его пришлось застрелить. еще трое – ранены легко.» Питались грибами, дошли до истощения, один человек не смог идти и попросил его застрелить. Еще трое пропали, когда группа наткнулась на немецкие посты и была обстреляна. К концу сентября группа из семерых человек, которую вел старший лейтенант Елкин, перешла Октябрьскую ж.д. возле Бабино. Лагерь разбили около дер. Бабинская Лука, Кудрявцев ушел под предлогом сбора грибов и отправился в ортскомендатуру.
(NARA\T314 \R793\fr.27)

В картотеке ЛШПД нашлась карточка на Виктора Петровича Кудрявцева. Правда, дата рождения указана как «июль 1924 г», и получается, что ему едва исполнилось восемнадцать. Мать, Мария Кудрявцева, работала в партколлегии обкома.  был направлен в Волховскую оперативную группу в мае 42-го, затем – « в отряде Косицына». В ноябре ( когда все остатки батальона Косицына вышли за линию фронта) сделана пометка – «пропал без вести в августе 42-го.»
(ЦГАИПД, ф.116, оп.14,д.109; ф.116, оп.20,д.38)

Протокол допроса довольно большой, Кудрявцев точно описывает метания батальона, дает словесные портреты всех, кого может вспомнить, включая знакомых ему функционеров ЛШПД и опергруппы, весь костяк косицынского отряда.( В.т.ч. такие красочные портреты: "Античный профиль, нервно покашливает, звучный голос, невысок, прикусывает нижнюю губу". Упоминает психологические детали и в целом производит впечатление очень наблюдательного человека, искренне настроенного на сотрудничество.
Возвращаясь к началу, к Утину и Варзанову. Дело в том, что лужский отряд Дмитриева, в котором они были нач. штаба и комиссаром соответственно, был собран в мае в Малой Вишере. Вышли они 19.05. Если Кудрявцев успел прибыть к месту службы до этого, то не мог их не встретить ( опергруппа располагалась в обычном деревенском доме по ул. Поперечной, партизаны жили рядом). В штаб 28 АК он попал раньше Утина и Варзанова и легко мог их опознать. Но вот тут как раз слабое место моей гипотезы.  Личный листок по учету кадров с подписью Кудрявцева датирован 11.05. Мог ли Виктор добраться из Ленинграда до Малой Вишеры в промежуток 12- 19 мая? Если его отправили самолетом, то никаких проблем. Если нет, то при работающей ледовой трассе такой путь ( через Кобону и Тихвин)  мог занять 5-6 дней. Впритык. Однако  на 11 мая трасса уже не работала,  официально её закрыли 25 апреля, лесгафтовцы Косицына ухитрились проскочить из Кобоны на лыжах 28-го числа, что потом вспоминали. как подвиг и авантюру .Навигация открылась в 20-ых числах мая, так что если Кудрявцев не вылетел самолетом, то к момент его прибытия Утин и Варзанов уже переходили линию фронта на реке Оредеж. Еще одна деталь касательно Волховской опергруппы. Е.И. Утин в своем дневнике начало деятельности отряда описывает со скорбной простотой:
"5.5
Приехал в М. Вишеру – разговор с Дмитриевым.
5-18.05
Поголовная пьянка. Пили и мы и опергруппа обкома."
( ЦГАИПД, ф.116,оп.1 д. 333А, л.1)
Далее раздраженно жалуется. что группа "занимается пьянством вместо дела", "завели себе новых жен", "живут за счет партизан".
О том, что нач. группы Гузеев "занимался вином и девочками", вспоминал потом и член отряда Косицына радист Васьковский. Так что комсомолец Кудрявцев и правда мог не встретить понимания у начальства


Конечно, интересно, что стало дальше со злосчсатным юным актером. Если он всплыл где-то среди коллаборационистов, то есть довольно узнаваемые черты – театральное образование, комсомол, личное знакомство с  ленинградскими партфункционерами, юный возраст. Из протокола следует, что носил очки.




[1] :
Партизаны утверждали, что попали в плен во время сна, - ослабли, заснули, были окружены и не успели вытащить оружие. Обвинения в добровольной сдаче в плен удалось избежать, НКВД объяснения удовлетворили. Судьбы их сложились так: Варзановбежал из лагеря под Кенигсбергом в январе 45-го и 2 месяца проходил фильтрацию  в армейской контрразведке,  а Утин вышел в 43 году с контрразведкой на связь и вел в лагерях подпольную работу, что было подтверждено СМЕРШ и дало ему серьезный козырь при возвращении. Но товарищи по партии не могли так просто пройти мимо лежащего на поверхности обвинения в малодушии и пассивности. Лужский райком ограничился выговором, однако  бюро обкома сочло это слишком мягким решением. Утин, как я уже указывал, избежал наказания, но Варзанову припомнили даже то, что в 1919 году он, воюя под Мурманском,  полгода провел в плену.  Стоит заметить, что товарищи из обкома, может быть, сами того не зная, проявили недюжинное чутье. Судя по немецким допросам, Утин и Варзанов, к тому моменту месяц питавшиеся травой и пареной рожью и едва волочившие ноги, сдались добровольно. Или, как минимум, приняли все меры на случай того, если их схватят и шли наудачу, рассчитывая каким-то чудом пройти линию фронта. Задержали их на постах примерно в пяти километрах от передовой и в позднем протоколе допроса указано, что при себе пленные имели листовку-пропуск. Еще один момент – Варзанов несколько раз упоминает, что в полку и дивизии они оба назвались красноармейцами из 2УА и были разоблачены только в Трубниковом Бору, в разведотделе корпуса . Однако протокол допроса показывает, что уже в штабе 93 пд пленные назвались другими фамилиями, но выдавали себя не за красноармейцев, а  за партизан из другого, реально существовавшего отряда, который должен был действовать в Новгородской области.  Впрочем, вели они себя достаточно разумно: назвали некоторые фамилии руководства, явно известные немцам и пару человек, с которыми расстались два с половиной месяца назад за сотню-другую километров от ст Бабино и дер. Дубовик.  О товарищах, которые шли с ними на выход, Утин и Варзанов молчали, никакой реальной  информации о целях и районе действия отряда не сообщили. Интересно, что партийность они не скрывали, хотя назвались рядовыми членами партии. А опознание в Трубниковом Бору могло объясняться очень просто ( собственно, Е.И. Утин на партбюро говорил именно об этом,  о человеке в немецкой форме он вообще не упоминает). В тот же день, 27.09, там, же на участке 28 АК, у ст. Ирса, в плен попали двое партизан из группы Утина и Варзанова ( группа распалась 20-23 сентября при переправе через Тигоду). На пару дней ранее возле Бабино были схвачены еще двое  из первоначального состава отряда, отлично знавшие Утина и Варзанова.  Все они попали в Трубников Бор и по их показаниям опознать новых пленных было не так и сложно.

Опыт рецензии. «Битва в тупике». В. А. Мосунов.

Так, как меня забыли спросить, то вот. 

«Битва в тупике Погостье 1941-1942». В. А. Мосунов. 

Отечественную военно-исторической литературу в основном создают любители. Этот факт плюс груз историографических болезней еще советского периода создает две серьезные проблемы. 
Во-первых, чрезвычайную эмоциональную нагруженность темы. Помимо очевидных проблем с объективностью есть и более тонкий эффект. Очень часто повествование крутится вокруг терминов «трагедия» и «подвиг». И эти термины создают рамку ( если не порочный круг), ограничивающую всё, что может сказать автор. Более того, трагедия – это, как-никак жанр, и именно в этом жанре, осознанно или неосознанно, автор и работает. В лучшем случае исследование превращается в дидактику. В предельных случаях - в аналог пращура жанра. Т.е. в ритуальное действие, итогом которого должно быть возвышающее душу потрясение. Разумеется, принципы историзма, объективности и всестороннего изучения темы ужасно мешают и потому бывают отброшены. 

Во-вторых, военная история достаточно консервативна. Во многих областях гуманитарного знания давно утвердился подход, который можно сформулировать так: «Объективная истина недостижима, но смысл в том, чтобы к ней стремиться». Или, как выразился М.М. Кром, «историк не может быть объективным, но может быть честным». На практике это как раз означает, что из объекта изучения надо скрупулезно вытрясти всё, что можно и осмотреть его с лупой, потому что даже этого все равно будет мало. И надо тщательно обговорить, что, ты собственно, ищешь. Но в военной истории кажущаяся однозначность исторических событий ( войны и кампании имеют четкий конец и начало, приводят к поражению или победе, в них есть фиксированные участники) создает иллюзию того, что есть конкретное, осязаемое, и, главное, единственно возможное прошлое, и его можно разглядеть, если как следует присмотреться. Присмотреться, конечно, можно и нужно, но не стоит забывать, что увиденное зависит от настройки оптики. 
Длинное вступление о том, как не надо, необходимо лишь для того, чтобы сказать, что книга «Битва в тупике» - пример того, как надо. Выход из порочного круга, в котором исследователь мечется по лабиринтам собственных эмоций и проблем идентичности, есть. Всего-навсего – добросовестная работа со всеми доступными источниками, начиная, конечно, с первичных. С внутренней и внешней критикой и прочими источниковедческими процедурами. 

Книга описывает бои за район станции Погостье и охватывает период с декабря 1941 по апрель 1942. Она продолжает серию работ автора, посвященную Битве за Ленинград и, на мой взгляд, впервые после написанного в соавторстве «Архипелага в огне» труд издан так, как он этого заслуживает ( хотя , бесспорно, есть куда стремиться). Как всегда, исследование сделано прежде всего с опорой на оперативные документы обеих сторон и как всегда, немало внимания уделено планированию. Это уже стало визитной карточкой автора, что, впрочем, не мешает лишний раз порадоваться достоинствам книги. 

Задача поставлена довольно узко - только Погостье и только ход боевых действий. Но при этом показана предыстория, пролог и первая глава рассказывают, как в ходе советского контрнаступления под Тихвином и зимнего кризиса сложилась ситуация, которую стороны разыграли в начале 42-го года. Вообще автор вслед за Г.А. Олейниковым предлагает говорить о Любанской операции как о части Волховской битвы и в целом рассматривать зимнее контрнаступление на уровне трех фронтов – Ленинградского, Волховского и Северо-Западного, - исходя из директив Ставки. Это очень перспективный подход и мне кажется, что в этой работе получилось показать, как и почему грандиозные замыслы приводят к «битве за семафор». Можно ли называть Погостье советским ( или ленинградским?) Пашендалем – большой вопрос, аналогии чаще всего врут, да и кандидатов на такой титул прискорбно много. Но сравнение с позиционными тупиками Первой Мировой возникает само собой. Между прочим, в книге приведен достаточно редкий для Ленинграда удачный случай минного подкопа – как раз под насыпь у Погостья. 
Интересно выглядят немецкие планы уровня корпус-армия. Январское наступление заставило фон Лееба думать об отходе на линию Псков-Нарва ( а затем и подать в отставку). Об оставлении позиций в южнее Ладоги в «Бутылочном горлышке» думали еще раньше, при отступлении от Волховстроя. И при этом планировали перехват Дороги Жизни по льду, с броском на Зеленцы. В целом видно, что к зиме отхваченный кусок оказался слишком велик, чтобы его проглотить. Но, увы, с советской стороны переоценка своих возможностей была не меньше, и усугублялась пренебрежением деталями и низкой штабной культурой. 
Одна глава посвящена январским и февральским боям, одна – мартовскому наступлению и прорыву, и финальная – операции по захвату Виняголово, которая кончилась провалом. 
Ход боевых действий, описывать не стану, но он, помимо Первой Мировой, заставляет вспомнить Финскую. Автор на это указывает. Быстрая потеря управления в ходе боя, действуют отдельные группы без связи со штабами, танки не могут взаимодействовать с пехотой, успехи не развиваются. И, в отличие от Финской, ужасная ситуация с артиллерийскими боеприпасами. Кстати, к марту немецкие истребители танков, как финны, используют подрывные заряды и бутылки с бензином. Картина достаточно знакомая: единственный ресурс, которым обладают войска - мужество и стойкость солдат. Он позволяет добиться отдельных успехов. Лыжники прорываются в тыл противника и бьются в окружении по нескольку суток. Танкисты ведут бой из подбитых машин. Но одни. К тому моменту, когда удается все-таки сконцентрировать силы, уже поздно. 
Хорошо показана немецкая манера постоянно создавать батальонные группы. Пока это у них получается отлично, отдельные пехотные батальоны конвеером перебрасывают на угрожаемый участок фронта, потрепанные отводят, и в итоге за время боев через 269 пд прошел 41 батальон. Отдельно подчеркнуто, что численность активных штыков в советской армии могла равняться их численности в немецкой дивизии и сравнивать соединения чисто по названию будет некорректно. Отдельный и болезненный вопрос – состояние артиллерии и наличие в советских войсках боеприпасов. Об этом, например писал Алексей Исаев в книге о Сталинграде – возможность выстреливать эшелон снарядов в день давала немцам решающее преимущество. 
Показано, как штаб 18А теряет адекватное восприятие ситуации, но организованность на местах все-таки выручает. Это, кстати, еще одна прекрасная черта всех книг автора: командование обеих сторон показано, как люди, принимающие решения и делающие глупости. А не как нерассуждающая, неумолимая сила природы. 
54 армия прогрызала участок насыпи у Погостья весь январь и февраль, в марте оборона-таки посыпалась. Дальше с советской стороны участвовал 4 гвардейский стрелковый корпус, что стало первой попыткой использовать под Ленинградом такое крупное гвардейское соединение. Фигура командира, Н.А. Гагена, конечно заслуживает отдельного упоминания, но в последние годы о нем пишут. 

Местами картина начинает выглядеть очень современно и напоминает горячие точки последних десятилетий – тактические, если официально, или сводно-сбродные, если неофициально, группы; опорные пункты, вокруг которых непонятно кто кого окружает, война за немногочисленные дороги. Как ни любят в русскоязычной среде апеллировать к Великой Отечественной, но обычно взывают к масштабным, эпическим образам – танковые армии, сотни тысяч пленных, Сталинград, Курская дуга, уходящая вдаль по полю траншея, в которой бойцы стоят насмерть. Здесь мы видим случай « как полгода с боем брали населенный пункт Борки», и полезно помнить о том, что это и есть основная часть любой войны вообще и Великой Отечественной в частности. 
Огромным подспорьем при чтении являются схемы. Их много, они позволяют не прибегать к викимапии, скачанным километровкам РККА, яндекс и гугл-картам и всему, чем обычно приходиться вооружиться. В названиях на схемах есть забавные опечатки, но это дело поправимое. Опечатки в книге вообще есть, но их несколько штук типа «10,5 -мм см» или Смердыни дважды вместо Виняголово и Смердыни. Это некритично. Если придираться, есть парочка фраз, на мой взгляд, неудачных стилистически, но в целом издательство задало очень высокую планку. То, как должна выглядеть книга в бумаге. 
Недостатком можно считать нераскрытую роль авиации. Несколько раз упомянуты действия штурмовиков, но какие силы действовали и какое влияние оказали – этого нет. 
Мне бы еще хотелось увидеть более подробный историографический обзор и характеристику источников, но это, во-первых, интересно лично мне, а , во-вторых, это тема для отдельной небольшой работы.

UPD:
Немецкая пятисотметровка в цвете, изд. 06.1943. Погостье-разъезд Жарок. Видна "звезда Мерседес", Бараки, Кухонная просека у отметки 55,0.

О рейде 1-ой Волховской бригады. К 75-летию событий.

Немного о событиях 75-летней давности. Как раз в эти дни, в начале апреля, в Демянском котле погибали десантники 1,2 и 204 воздушно-десантных бригад. Но речь пойдет не о них. В это же время в полосе Волховского фронта была предпринята похожая попытка воздействовать на немецкий фронт изнутри. Причем, как и в 1 МВДбр, командиром отправленного в рейд подразделения ( тоже бригады) был подполковник Тарасов. Разумеется,  это другой подполковник,  с более удачно сложившейся судьбой. То же самое относится к самому рейду – он, хоть и оказался неудачным, но не превратился в такой кошмар, как Демянская десантная операция.
Collapse )